Прислать новость

Видел ли Пушкин в Торжке вывеску «Евгений Онегин – булочных и портновских дел мастер»?

Видел ли Пушкин в Торжке вывеску «Евгений Онегин – булочных и портновских дел мастер»?

В книге Алексея Пьянова «Мои осенние досуги» (М., 1979), посвящённой Пушкинским местам Тверского края, на странице 296 можно прочитать:«Особой заботой [в Торжке – Н.Л.] окружено всё, что связано с именем Пушкина. А такими местами Торжок богат. Здесь мог увидеть поэт на одной из вывесок – «Евгений Онегин – булочных и портновских дел мастер». Красивое, благозвучное сочетание имени и фамилии запомнилось… Другая «профессия» у героя пушкинского романа, но имя и фамилия те же, что были на одной из лавок, расположенной рядом с гостиницей Пожарских. Родовая могила Онегиных сохранилась на Пустынском кладбище. Слова, высеченные на мраморном надгробии, подтверждают данную догадку…».

В приведённой цитате как в фокусе отразилась ситуация, сложившаяся в местном пушкиноведении с выявлением и определением мест, связанных с жизнью Пушкина, ситуация, когда отрывочные, единичные сведения на тему «вокруг Пушкина» возводятся в ранг аксиом и достоверных исторических фактов.

Первое упоминание о том, что в Торжке жил Евгений Онегин, встретилось нам в докладе председателя Тверской губернской ученой архивной комиссии И. А. Иванова на заседании Тверской ученой архивной комиссии (1899 год), посвященном 100-летию со дня рождения Пушкина, где было сообщено следующее:

«В то время, когда А. С. Пушкин посетил Торжок, там жил портной Евгений Онегин, имевший вывеску на видном месте той же улицы, где находился и знаменитый трактир Д. Е. Пожарской»..

К сожалению, в докладе не были указаны ни источник данной информации, ни точное местонахождение дома, где висела упомянутая вывеска.

Александр Александрович Суслов, историк и краевед из Торжка, тоже не обошёл вниманием факт существования в Торжке Евгения Онегина. В детстве он видел его сына, Николая Евгеньевича. Отец Суслова был священником Никольской церкви на погосте Пустынь, среди прихожан которой был и степенный старик Николай Евгеньевич Онегин.

В архиве Суслова, хранящемся в ВИЭМ, есть записанные им воспоминания потомственного ямщика Пахолкина (1865 – 1965):

«Я застал Н. Е. Онегина уже пожилым. Родился он в 1840 году. У него было три дочери. Старшая была за продавцом. В его доме была булочная и кондитерская. Сам был портным. Имел торговую баню. Вторая дочь была замужем за священником Третьяковым, младшая за Перевозчиковым»..

Итак, что же мы узнали из этих воспоминаний? – Пахолкин знал Николая Евгеньевича Онегина где-то на рубеже XIX–XX веков. В доме Н. Е. Онегина была булочная. То, что при этом он был портным, ещё не доказывает, что и отец его, Евгений Онегин, занимался тем же ремеслом, а наличие в его доме булочной– не доказательство тому, что она располагалась здесь и в пушкинские времена.

Легендарные сведения о доме Онегиных в начале 1970-х гг. сообщила А. А. Суслову Елизавета Степановна Балавенская, которая девочкой бывала в этом доме, в XX веке уже принадлежавшем Новоторжскому земству: «Была ещё гостиница. Двухэтажный дом на Ямской за старой почтой, красный кирпичный. Туда тоже любил приезжать Пушкин. Хозяина гостиницы звали Евгений Онегин. И Пушкину так понравился Евгений Онегин, что он и взял это имя для главного героя».

Ни одно из этих утверждений не соответствует действительности, и надо отдать должное А. А. Суслову, который сумел в процитированных выше воспоминаниях «отделить зёрна от плевел». На основе этих воспоминаний и надписи на надгробной плите Пустынского кладбища он написал в своей книге «Торжок и его окрестности» (М., 1970) следующее:

«На одной из могил кладбища [Николопустынского – Н. Л.] сохранился памятник с любопытной надписью: «Здесь покоится прах Николая Евгеньевича Онегина, родившегося в 1840 году и умершего в 1910 году».. Это говорит о том, что в 20-30 годах XIX века в Торжке жил Евгений Онегин, отец покойного. Портной и владелец небольшой булочной, он не имел никакого отношения к замечательному произведению великого русского поэта».

Но некоторые выводы А. А. Суслова вызывают сомнения. Так, он перенёс профессию сына на отца: сын был портным и булочником, значит, и у отца были те же профессии. Откуда-то появилось и определение булочной Онегина как «небольшой». И всё же он был осторожнее в своих суждениях, чем авторы, писавшие после него о факте существования Евгения Онегина в Торжке.

В своих работах неоднократно упоминала об этом В. Ф. Кашкова. В её статье, опубликованной в сборнике «Пушкинские чтения Верхневолжья» (Тверь, 1972), скупые факты из доклада Иванова и книги Суслова обрели художественное толкование. Она высказала предположение, что Пушкин мог увидеть в Торжке вывеску с именем Евгения Онегина ещё в 1811 году, когда вместе с дядей Василием Львовичем ехал из Москвы в Петербург для поступления в Царскосельский лицей. Дело в том, что Пушкин начал работать над романом в 1923 году в южной ссылке, а до этого он проезжал через Торжок в сознательном возрасте только в 1811 году.

В вышеуказанной статье Валентина Фёдоровна писала: «И кто знает, может быть, и привлекли внимание мальчика <…> купеческие лавки с вывесками, как, например, такая: «Евгений Онегин, булочных и портновских дел мастер». Был в те годы на Ямской дом купца Онегина, основателя богатого «дела» Онегиных. … Возможно, чуткое ухо будущего поэта и запечатлело гармонию звуков в сочетании Евгений Онегин, а острый глаз схватил графически чёткую надпись вывески… Мирный мещанин, прах которого покоится на старом погосте, знал ли он, что его имя понесёт беспокойный пушкинский герой через века?».

М. А. Ильин в текстовом комментарии к набору открыток «И берег милый для меня» продолжил развитие этой темы. Он сообщил, что Пушкин из окна-эркера гостиницы Пожарских «видел вывеску на соседнем доме «Евгений Онегин – булочных и портновских дел мастер». Скорее всего, текст вывески М. А. Ильин переписал из статьи В. Ф. Кашковой, а вот откуда взялось утверждение, что дом с лавкой Онегина стоял где-то по соседству с гостиницей Пожарских – для нас загадка. Из окна этой гостиницы в 1811 г. были видны дома с лавками Е. Т.Манухиной (угловой одноэтажный каменный на другой стороне улицы) и В. В. Шитарёва (угловой дом с юга от гостиницы Пожарских, через переулок, на той же стороне улицы, что и гостиница). Кстати, привязку лавки Евгения Онегина к дому Шитарёва мы встретили и в записях краеведа Г. А.. Климовской, но, опять же, без ссылки на источник этой информации.

В своей книге «Пушкинский путеводитель» (Тверь, 1994) В. Ф. Кашкова отвела дому Онегиных другое местоположение. По её версии, дом Онегиных «стоял на изгибе Ямской слободы, почти в самом её начале, если ехать от Москвы». И далее автор продолжает свою традицию художественного осмысления мало-мальски известных фактических сведений:

«Принадлежал [дом – Н. Л.] купцам Онегиным. Старожилы утверждали, что были они людьми предприимчивыми: пекли калачи и сдобные булки, шили модное платье, а в конце XIX века завели паровые бани. Говорили [кто говорил? – Н. Л.], что когда-то, в первой трети XIX века, висела на доме Онегиных вывеска: «Булочных и портновских дел мастер Евгений Онегин». И далее В.Ф. восклицает: «Кто из писавших о Торжке избежал соблазна сказать, что вот, мол, именно здесь великий поэт нашёл имя своему герою. Да, соблазн велик… Действительно, если такая вывеска была, то Пушкин её читал, проезжая мимо. Но когда? Известно, что роман начат в 1823 году… В Торжке до этого он был только раз – 12-летним мальчиком в 1811 году… Может быть, и дом Онегина…, и сама Ямская, прозвеневшая тогда юному поэту лихими бубенцами и малиновым звоном колокольчиков, действительно оставили след в его удивительной памяти».

Что касается местоположения дома Онегиных, то, хотя В. Ф. Кашкова в книге и не обозначила его точного адреса, среди местных краеведов наименование дома Евгения Онегина закрепилось за домом по ул. Дзержинского, 11.

Но предположения и легенды – одно, а документы – другое. Как раз документальных свидетельств о семье новоторжских мещан Онегиных и об их доме – немного. И вопреки предположениям местных краеведов и пушкинистов, что Онегины жили в Ямской слободе в пушкинское время, мы пока не нашли этому подтверждений. Наоборот, в списке жителей Ямской слободы, составленном городским магистратом в 1858 году, нет фамилии Онегиных.

Лишь в «Описи дворовых мест Торжка на Ямской улице» 1896 года под №№ 158 – 162 значатся дома Анны Егоровны Онегиной. Она, судя по надписи на надгробной плите на Пустынском кладбище, была женой Николая Евгеньевича Онегина (скончалась 22.12.1908 в возрасте 65 лет). В 1896 г. был еще жив её муж. Поэтому тот факт, что дома были записаны на неё, позволяет предположить, что они могли быть её наследованным имением, а не имением мужа. О более ранних владельцах этого участка земли мы нашли сведения в книге тверских исследователей А. М. и М. А. Салимовых «В поисках пушкинской гостиницы» (Торжок–Тверь, 2003). Вот что они сообщили: «Дворовое место по соседству от усадеб И. И. Ратманова и Н. Н. Пожарской (к северу от них – Н. Л.), имевшее в тот период адрес 3 часть, 4 квартал, № 37, на рубеже XVIII-XIX веков принадлежало Авдотье Ивановне Пожарской». Дом был деревянным, и Салимовы предполагают, что дошедшее до нас здание было построено здесь А. Е. Онегиной, которая «аккумулировала в своих руках пять небольших дворовых мест».. Если учесть, что Анна Егоровна Онегина, рождённая Бахова, жена Николая Евгеньевича Онегина, родилась, согласно надписи на вышеупомянутом надгробии, около 1843 года, то сохранившийся до наших дней «дом Онегина» просто ещё не был построен на этом месте в пушкинское время.

С ноября 1902 года одну половину верхнего этажа в доме А. Е. Онегиной занимал Кустарный отдел земства., о котором писала в своем письме А. А. Суслову Е. Балавенская. Известно, что в советское время, перед войной, в бывшем доме Онегиных работала фабрика «Аптекоупаковка», после войны – шорно-седельная фабрика, ныне здесь размещаются цеха кожгалантерейной фабрики. Но бывший дом А. Е. Онегиной – не всё здание фабрики по современному адресу ул. Дзержинского, дом № 11, а только его северная часть.

О том, что мещанин Николай Евгеньевич Онегин был владельцем общественных торговых бань, свидетельствует его прошение 1871 года об устройстве их в принадлежавшем ему доме. Судя по плану, который имеется в данном деле, дом был каменным, в два этажа, но местоположение его не указано. По данным Салимовых., он находился на набережной реки Тверцы, на месте северной части здания, современный адрес которого – ул. Красная гора, 10. На рубеже XIX–XX веков хозяйкой бань была уже Анна Егоровна Онегина. На месте этих бань и соседнего здания с юга в 1910-е гг. строился частный кинотеатр, затем, после его национализации и достройки в 1930-е гг., там размещалась артель «8 Марта».

Теперь поразмыслим о том, сколько лет было Евгению Онегину из Торжка в 1811 году, когда, по предположению вышеуказанных авторов, двенадцатилетний Саша Пушкин мог увидеть вывеску «Евгений Онегин – булочных и портновских дел мастер». Нам известно, что в 1834 или 1835 году родился Александр Евгеньевич Онегин, а в 1840 – Николай Евгеньевич Онегин. Мы не знаем, в каком возрасте был Евгений Онегин, когда у него родились эти сыновья и родились ли они в Торжке. Это требует дополнительных поисков по церковным метрическим книгам. Между 1811 годом и 1834 разница в 23 года, а это значит, что предположительный возраст Евгения Онегина на момент рождения сыновей может колебаться от 20 до 70 лет. Из этого следует, что в 1811 году Евгению Онегину, жившему в Торжке, могло быть и лет 30, и лет 10, и один годик от роду. Так что, если в конце концов кто-то найдёт дату рождения этого персонажа местного околопушкиноведения, то может оказаться, что Женечка Онегин был ровесником или даже одногодком Пушкина.

Итак, какие же достоверные факты об Онегиных из Торжка мы знаем?

1) Впервые имя Николая Евгеньевича Онегина мы встретили в метрической книге Ильинской церкви города Торжка за 1869 г.

2) Первое упоминание о доме Анны Евгеньевны Онегиной встретилось нам в документах 1902 г.

3) Первое свидетельство о том, что Евгений Онегин имел лавку в Торжке в Ямской слободе в пушкинские времена, мы встретили в докладе председателя Тверской губернской ученой архивной комиссии И. А. Иванова, но откуда он узнал этот факт, он не указал.

Все это не позволяет пока относиться серьёзно к предположению о том, что Пушкин в 1811 г. мог видеть в Ямской слободе вывеску «Евгений Онегин – булочных и портновских дел мастер». И тем более на доме по улице Дзержинского, 11, который в то время принадлежал не Онегиным, а Пожарским.

Послесловие

В данной статье мы попытались показать последовательность превращения любопытного факта, обнародованного И. А. Ивановым, а затем А. А. Сусловым: «жил в Торжке в пушкинские времена Евгений Онегин», в легенду о том, что Пушкин, увидев на одной из лавок вывеску «Евгений Онегин…», «запомнил звучное имя и фамилию». Автором этой легенды можно считать журналиста Алексея Пьянова.

И пошло-поехало…

Многие экскурсоводы и сейчас показывают туристам дом Онегиных на улице Дзержинского. При этом некоторые из них называют его домом Евгения Онегина и цитируют текст вывески, которой, скорее всего, не было на этом здании в пушкинские времена (как не было, впрочем, и самого здания). В ряде современных публикаций, посвящённых Торжку и пушкинским местам Тверского края, эта легенда стала непременным атрибутом. Некоторые авторы дописались до того, что Евгений Онегин из Торжка стал у них прототипом героя пушкинского романа. Доколе, господа, вы будете превращать местную историю в собрание легенд и курьёзов!

Нина Лопатина

1234
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Жизнь в Торжке Информационно-дискуссионный портал Торжка. Сайт, который создают сами пользователи. Любой желающий может написать статью, которая будет интересна всем посетителям. Зарегистрироваться может каждый, кому интересна и полезна информация, размещенная на сайте.